Неточные совпадения
Всё хлопает. Онегин входит,
Идет меж кресел по ногам,
Двойной лорнет скосясь наводит
На ложи незнакомых дам;
Все ярусы окинул взором,
Всё видел:
лицами, убором
Ужасно недоволен он;
С мужчинами со всех сторон
Раскланялся, потом на сцену
В большом рассеянье
взглянул,
Отворотился — и зевнул,
И молвил: «Всех пора на смену;
Балеты долго я терпел,
Но и Дидло мне надоел».
Нужно заметить, что у некоторых дам, — я говорю у некоторых, это не то, что у всех, — есть маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно хорошее, лоб ли, рот ли, руки ли, то уже думают, что лучшая часть
лица их так первая и бросится всем
в глаза и все вдруг заговорят
в один голос: «Посмотрите, посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный лоб!» У которой же хороши плечи, та уверена заранее, что все молодые люди будут совершенно восхищены и то и дело станут повторять
в то время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», — а на
лицо, волосы, нос, лоб даже не
взглянут, если же и
взглянут, то как на что-то постороннее.
Но замечательно, что
в словах его была все какая-то нетвердость, как будто бы тут же сказал он сам себе: «Эх, брат, врешь ты, да еще и сильно!» Он даже не
взглянул на Собакевича и Манилова из боязни встретить что-нибудь на их
лицах.
«Вот, посмотри, — говорил он обыкновенно, поглаживая его рукою, — какой у меня подбородок: совсем круглый!» Но теперь он не
взглянул ни на подбородок, ни на
лицо, а прямо, так, как был, надел сафьяновые сапоги с резными выкладками всяких цветов, какими бойко торгует город Торжок благодаря халатным побужденьям русской натуры, и, по-шотландски,
в одной короткой рубашке, позабыв свою степенность и приличные средние лета, произвел по комнате два прыжка, пришлепнув себя весьма ловко пяткой ноги.
Прошло минут пять. Он все ходил взад и вперед, молча и не
взглядывая на нее. Наконец, подошел к ней, глаза его сверкали. Он взял ее обеими руками за плечи и прямо посмотрел
в ее плачущее
лицо. Взгляд его был сухой, воспаленный, острый, губы его сильно вздрагивали… Вдруг он весь быстро наклонился и, припав к полу, поцеловал ее ногу. Соня
в ужасе от него отшатнулась, как от сумасшедшего. И действительно, он смотрел, как совсем сумасшедший.
Зосимов, начавший свои умные советы отчасти и для эффекта перед дамами, был, конечно, несколько озадачен, когда, кончив речь и
взглянув на своего слушателя, заметил
в лице его решительную насмешку. Впрочем, это продолжалось мгновение. Пульхерия Александровна тотчас же принялась благодарить Зосимова,
в особенности за вчерашнее ночное посещение их
в гостинице.
Радостный крик вырвался из ее груди. Но,
взглянув пристально
в его
лицо, она вдруг побледнела.
Пульхерия Александровна
взглянула на Соню и слегка прищурилась. Несмотря на все свое замешательство перед настойчивым и вызывающим взглядом Роди, она никак не могла отказать себе
в этом удовольствии. Дунечка серьезно, пристально уставилась прямо
в лицо бедной девушки и с недоумением ее рассматривала. Соня, услышав рекомендацию, подняла было глаза опять, но смутилась еще более прежнего.
Мало-помалу испуг пропадал
в лице Обломова, уступая место мирной задумчивости, он еще не поднимал глаз, но задумчивость его через минуту была уж полна тихой и глубокой радости, и когда он медленно
взглянул на Штольца, во взгляде его уж было умиление и слезы.
И поверхностно наблюдательный, холодный человек,
взглянув мимоходом на Обломова, сказал бы: «Добряк должен быть, простота!» Человек поглубже и посимпатичнее, долго вглядываясь
в лицо его, отошел бы
в приятном раздумье, с улыбкой.
Она шла еще тише, прижималась к его плечу и близко
взглядывала ему
в лицо, а он говорил ей тяжело и скучно об обязанностях, о долге. Она слушала рассеянно, с томной улыбкой, склонив голову, глядя вниз или опять близко ему
в лицо, и думала о другом.
Cousin, [Двоюродный брат (фр.).] который оставил ее недавно девочкой, кончил курс ученья, надел эполеты, завидя ее, бежит к ней весело, с намерением, как прежде, потрепать ее по плечу, повертеться с ней за руки, поскакать по стульям, по диванам… вдруг,
взглянув ей пристально
в лицо, оробеет, отойдет смущенный и поймет, что он еще — мальчишка, а она — уже женщина!
Обломова так и подмывало сказать: «был и все сделал», да он знает, что Ольга
взглянет на него так пристально, что прочтет сейчас ложь на
лице. Он вздохнул
в ответ.
Он вопросительно
взглянул ей
в лицо: она ничего; только складка над бровью шевельнулась, а
лицо покойно.
Если ему и снятся тяжелые сны и стучатся
в сердце сомнения, Ольга, как ангел, стоит на страже; она
взглянет ему своими светлыми глазами
в лицо, добудет, что у него на сердце, — и все опять тихо, и опять чувство течет плавно, как река, с отражением новых узоров неба.
Любочка,
в черном платьице, обшитом плерезами, вся мокрая от слез, опустила головку, изредка
взглядывала на гроб, и
лицо ее выражало при этом только детский страх.
И, опустив голову, замолчала. Ей понадобился платок, чтобы отереть падавшие слезы; она встала,
взглянула мне прямо
в лицо и сказала дрожащим от волнения голосом...
Проходя через бабушкин кабинет, я
взглянул на себя
в зеркало:
лицо было
в поту, волосы растрепаны, вихры торчали больше чем когда-нибудь; но общее выражение
лица было такое веселое, доброе и здоровое, что я сам себе понравился.
Как только Карл Иваныч вошел
в комнату, она
взглянула на него, тотчас же отвернулась, и
лицо ее приняло выражение, которое можно передать так: я вас не замечаю, Карл Иваныч.
«Для Бетси еще рано», подумала она и,
взглянув в окно, увидела карету и высовывающуюся из нее черную шляпу и столь знакомые ей уши Алексея Александровича. «Вот некстати; неужели ночевать?» подумала она, и ей так показалось ужасно и страшно всё, что могло от этого выйти, что она, ни минуты не задумываясь, с веселым и сияющим
лицом вышла к ним навстречу и, чувствуя
в себе присутствие уже знакомого ей духа лжи и обмана, тотчас же отдалась этому духу и начала говорить, сама не зная, что скажет.
— Нет, вы не ошиблись, — сказала она медленно, отчаянно
взглянув на его холодное
лицо. — Вы не ошиблись. Я была и не могу не быть
в отчаянии. Я слушаю вас и думаю о нем. Я люблю его, я его любовница, я не могу переносить, я боюсь, я ненавижу вас… Делайте со мной что хотите.
Он извинился и пошел было
в вагон, но почувствовал необходимость еще раз
взглянуть на нее — не потому, что она была очень красива, не по тому изяществу и скромной грации, которые видны были во всей ее фигуре, но потому, что
в выражении миловидного
лица, когда она прошла мимо его, было что-то особенно ласковое и нежное.
Никогда еще не проходило дня
в ссоре. Нынче это было
в первый раз. И это была не ссора. Это было очевидное признание
в совершенном охлаждении. Разве можно было
взглянуть на нее так, как он
взглянул, когда входил
в комнату за аттестатом? Посмотреть на нее, видеть, что сердце ее разрывается от отчаяния, и пройти молча с этим равнодушно-спокойным
лицом? Он не то что охладел к ней, но он ненавидел ее, потому что любил другую женщину, — это было ясно.
Легко ступая и беспрестанно
взглядывая на мужа и показывая ему храброе и сочувственное
лицо, она вошла
в комнату больного и, неторопливо повернувшись, бесшумно затворила дверь. Неслышными шагами она быстро подошла к одру больного и, зайдя так, чтоб ему не нужно было поворачивать головы, тотчас же взяла
в свою свежую молодую руку остов его огромной руки, пожала ее и с той, только женщинам свойственною, неоскорбляющею и сочувствующею тихою оживленностью начала говорить с ним.
Пред тем как уезжать из дома, Вронский вошел к ней. Она хотела притвориться, что ищет что-нибудь на столе, но, устыдившись притворства, прямо
взглянула ему
в лицо холодным взглядом.
«Не может быть, чтоб это страшное тело был брат Николай», подумал Левин. Но он подошел ближе, увидал
лицо, и сомнение уже стало невозможно. Несмотря на страшное изменение
лица, Левину стòило
взглянуть в эти живые поднявшиеся на входившего глаза, заметить легкое движение рта под слипшимися усами, чтобы понять ту страшную истину, что это мертвое тело было живой брат.
― Никогда, мама, никакой, — отвечала Кити, покраснев и
взглянув прямо
в лицо матери. — Но мне нечего говорить теперь. Я… я… если бы хотела, я не знаю, что сказать как… я не знаю…
Сморщенное
лицо Алексея Александровича приняло страдальческое выражение; он взял ее за руку и хотел что-то сказать, но никак не мог выговорить; нижняя губа его дрожала, но он всё еще боролся с своим волнением и только изредка
взглядывал на нее. И каждый раз, как он
взглядывал, он видел глаза ее, которые смотрели на него с такою умиленною и восторженною нежностью, какой он никогда не видал
в них.
Она уже подходила к дверям, когда услыхала его шаги. «Нет! нечестно. Чего мне бояться? Я ничего дурного не сделала. Что будет, то будет! Скажу правду. Да с ним не может быть неловко. Вот он, сказала она себе, увидав всю его сильную и робкую фигуру с блестящими, устремленными на себя глазами. Она прямо
взглянула ему
в лицо, как бы умоляя его о пощаде, и подала руку.
Мать
взглянула на нее. Девочка разрыдалась, зарылась
лицом в коленях матери, и Долли положила ей на голову свою худую, нежную руку.
— Дарья Александровна! — сказал он, теперь прямо
взглянув в доброе взволнованное
лицо Долли и чувствуя, что язык его невольно развязывается. — Я бы дорого дал, чтобы сомнение еще было возможно. Когда я сомневался, мне было тяжело, но легче, чем теперь. Когда я сомневался, то была надежда; но теперь нет надежды, и я всё-таки сомневаюсь во всем. Я так сомневаюсь во всем, что я ненавижу сына и иногда не верю, что это мой сын. Я очень несчастлив.
Она с отвращением отстранилась от него и, не
взглянув ему
в лицо, отвечала...
Чувство радости от близости к ней, всё усиливаясь, дошло до того, что, подавая ей
в ее корзинку найденный им огромный на тонком корне с завернувшимися краями березовый гриб, он
взглянул ей
в глаза и, заметив краску радостного и испуганного волнения, покрывшую ее
лицо, сам смутился и улыбнулся ей молча такою улыбкой, которая слишком много говорила.
— Любовь… — повторила она медленно, внутренним голосом, и вдруг,
в то же время, как она отцепила кружево, прибавила: — Я оттого и не люблю этого слова, что оно для меня слишком много значит, больше гораздо, чем вы можете понять, — и она
взглянула ему
в лицо. — До свиданья!
Приятели
взглянули друг на друга, и
в лицах обоих произошло замешательство, как будто Голенищев, очевидно любовавшийся ею, хотел что-нибудь сказать о ней и не находил что, а Вронский желал и боялся того же.
Ему не нужно было говорить этого. Дарья Александровна поняла это, как только он
взглянул ей
в лицо; и ей стало жалко его, и вера
в невинность ее друга поколебалась
в ней.
В то самое мгновение, как виденье это уж исчезало, правдивые глаза
взглянули на него. Она узнала его, и удивленная радость осветила ее
лицо.
Я не вхожу и не могу входить
в подробности, — говорила она, робко
взглядывая на его мрачное
лицо.
— Если вы хотите
взглянуть на больницу и не устали, то это недалеко. Пойдемте, — сказал он, заглянув ей
в лицо, чтоб убедиться, что ей точно было не скучно.
— О, да! — сказал он, с беспокойством
взглянув в ее взволнованное
лицо.
«И ужаснее всего то, — думал он, — что теперь именно, когда подходит к концу мое дело (он думал о проекте, который он проводил теперь), когда мне нужно всё спокойствие и все силы души, теперь на меня сваливается эта бессмысленная тревога. Но что ж делать? Я не из таких людей, которые переносят беспокойство и тревоги и не имеют силы
взглянуть им
в лицо».
Она
взглянула на Базарова… и остановилась у двери, до того поразило ее это воспаленное и
в то же время мертвенное
лицо с устремленными на нее мутными глазами. Она просто испугалась каким-то холодным и томительным испугом; мысль, что она не то бы почувствовала, если бы точно его любила, — мгновенно сверкнула у ней
в голове.
Тетушка Анны Сергеевны, княжна Х……я, худенькая и маленькая женщина с сжатым
в кулачок
лицом и неподвижными злыми глазами под седою накладкой, вошла и, едва поклонившись гостям, опустилась
в широкое бархатное кресло, на которое никто, кроме ее, не имел права садиться. Катя поставила ей скамейку под ноги: старуха не поблагодарила ее, даже не
взглянула на нее, только пошевелила руками под желтою шалью, покрывавшею почти все ее тщедушное тело. Княжна любила желтый цвет: у ней и на чепце были ярко-желтые ленты.
Он находился
в том милом состоянии окончательно подгулявшего человека, когда всякий прохожий,
взглянув ему
в лицо, непременно скажет: «Хорош, брат, хорош!» Моргач, весь красный, как рак, и широко раздув ноздри, язвительно посмеивался из угла; один Николай Иваныч, как и следует истинному целовальнику, сохранял свое неизменное хладнокровие.
Я не знал, что отвечать Овсяникову, и не смел
взглянуть ему
в лицо.
Прихрамывая, тыкая палкой
в торцы, он перешел с мостовой на панель, присел на каменную тумбу, достал из кармана газету и закрыл ею
лицо свое. Самгин отметил, что солдат,
взглянув на него, хотел отдать ему честь, но почему-то раздумал сделать это.
«Атропин, конечно», — сообразил Клим, строго
взглянув в раскрашенное
лицо, и задумался о проститутках: они почему-то предлагали ему себя именно
в тяжелые, скучные часы.
Клим услышал нечто полупонятное, как бы некий вызов или намек. Он вопросительно
взглянул на девушку, но она смотрела
в книгу. Правая рука ее блуждала
в воздухе, этой рукой, синеватой
в сумраке и как бы бестелесной, Нехаева касалась
лица своего, груди, плеча, точно она незаконченно крестилась или хотела убедиться
в том, что существует.
Но Клим видел, что Лида, слушая рассказы отца поджав губы, не верит им. Она треплет платок или конец своего гимназического передника, смотрит
в пол или
в сторону, как бы стыдясь
взглянуть в широкое, туго налитое кровью бородатое
лицо. Клим все-таки сказал...
Самгин, строго
взглянул в расплывшееся
лицо, хотел сказать ему нечто отрезвляющее, но, вместо этого, спросил...